Когда мы говорим о технологическом суверенитете, чаще всего вспоминаем новые разработки, передовые технологии, крупные инвестиционные проекты, задачи государственных корпораций и больших промышленных компаний. Обсуждаем, что необходимо разработать, какие производства построить, какие технологии освоить и сколько денег в это инвестировать. Но за пределами этой большой повестки часто остаются те, кто в конечном счёте должен превратить всё это в работающие решения на конкретных предприятиях. Проектировщики, системные интеграторы, монтажные и пусконаладочные организации, небольшие инжиниринговые компании и технологические предприниматели. Кого мы привыкли называть одним словом - подрядчики.
Мы вполне способны собрать лучшие инженерные силы страны вокруг одного большого проекта, создать уникальную технологию и успешно внедрить её на отдельном объекте. Но создать технологию и обеспечить её повсеместное применение - это две совершенно разные задачи. В стране тысячи предприятий, производственных площадок и объектов инфраструктуры, на которых ежедневно возникают вполне земные инженерные задачи. И даже если завтра у нас появятся готовые отечественные решения для каждой из них, останется простой вопрос - кто всё это будет проектировать, устанавливать, настраивать и запускать.
Именно здесь становится очевидной роль подрядных организаций. По сути, они и есть инфраструктура распространения технологий. Через них новые решения доходят до реальных объектов, становятся частью действующих производств и постепенно превращаются из отдельных успешных внедрений в массовую практику. Поэтому технологический суверенитет зависит не только от способности страны создавать собственные технологии, но и от того, насколько развита среда компаний, способных их применять. Без сильного института подрядчиков даже самые перспективные разработки рискуют остаться единичными примерами технологического успеха. Вопрос не отсутствия технологий, а кризис их повсеместного внедрения.
Подрядчик, как расходный материал
В отношениях между крупным заказчиком и подрядной организацией нередко встречается довольно простая логика. Сегодня один подрядчик, завтра другой, свято место пусто не бывает. Если не выдержал ценового давления, задержек оплаты, бесконечных согласований или очередной «оптимизации», ничего страшного, на его место придут новые. И на первый взгляд эта логика даже работает. Конкуренция есть, тендеры проводятся, подрядчики меняются, объекты продолжают строиться. Только за этой постоянной сменой исполнителей легко не заметить, что вместе с очередной компанией с рынка может уходить целая инженерная школа: специалисты, накопленный опыт, знание оборудования, технологических процессов и тех самых нюансов, которые невозможно освоить за пару месяцев.
На смену приходят новые компании, набирают людей, учатся работать с заказчиком, набивают собственные шишки. Не успевают сформировать устойчивую команду и передать опыт следующему поколению инженеров, как история повторяется. Возникает своеобразный круговорот подрядчиков, в котором компании постоянно появляются, но сильная инженерная среда так и не успевает сформироваться. А потом тот же заказчик удивляется, что падает качество работ, срываются сроки, не хватает квалифицированных специалистов и всё сложнее найти исполнителя, которому можно доверить серьёзную задачу. Получается довольно странная экономика. Сначала годами выжимать подрядчиков по цене, а потом искать на рынке компетенции, которым просто не дали накопиться.
Тихое исчезновение с громкими последствиями
Исчезновение инженерной школы во многом сравнимо с утратой технологии. Только происходит оно почти незаметно. Не учебники, чертежи, инструкции или аккуратно собранная база знаний. Это коллектив людей, которые десятилетиями работали с определёнными технологиями, оборудованием и объектами, знали их особенности, слабые места и решения, которых не найти ни в одной документации. Потом предприятие сокращается, подрядная организация закрывается, специалисты расходятся, старшее поколение уходит. И кажется, что ничего страшного не произошло. Но вместе с людьми исчезает накопленный опыт, который уже некому передать. А через десять-пятнадцать лет вдруг выясняется, что нужны своеобразные технологические археологи, способные заново разобраться, как всё это когда-то проектировалось, строилось и работало.
Самое неприятное, что исчезновение инженерной школы редко обнаруживается вовремя. Обычно о ней вспоминают после серьёзной аварии, при попытке восстановить производство или запустить крупный инфраструктурный проект, когда неожиданно выясняется, что нужных подрядчиков просто нет. Ещё вчера вокруг большого предприятия существовала целая среда проектировщиков, монтажников и наладчиков, но из-за нескольких лет без заказов люди разошлись, компании закрылись, преемственность прервалась. Формально оборудование осталось, документация тоже, но кто действительно понимает как с этим работать, уже не найти. И тогда приходится собирать специалистов по всей стране, заново осваивать то, что когда-то умели делать на месте, терять время и деньги.
Проблема в том, что инженерная школа исчезает постепенно, а её отсутствие обнаруживается внезапно. И цена этого открытия может измеряться уже не стоимостью отдельного подряда, а срывом больших проектов, устойчивостью целых производственных систем и техногенным катастрофам от которых зависят жизни тысяч людей, когда замерзают целые города.
Кадровый дефицит за периметром предприятия
О кадровом дефиците сегодня говорят практически на каждой промышленной конференции. Не хватает инженеров, технологов, проектировщиков, специалистов по микроэлектронике и ещё десятков профессий. Крупные корпорации запускают образовательные программы, сотрудничают с университетами, развивают собственные системы подготовки кадров. И всё это необходимо. Но есть одна особенность. Кадровый дефицит мы привыкли измерять преимущественно внутри самого предприятия. Сколько специалистов не хватает в штатном расписании, какие вакансии не закрыты, какие компетенции необходимо развивать. А ведь вокруг любого крупного промышленного предприятия существует целая экосистема подрядных организаций, в которых работают сотни, а иногда и тысячи инженеров, проектировщиков, монтажников и наладчиков. И об их кадровом дефиците с больших трибун говорят значительно реже.
При этом планы технологического развития предприятия редко ограничиваются возможностями его собственного штата. Можно сформировать амбициозную инвестиционную программу, запланировать модернизацию производств, внедрение новых технологий и строительство инфраструктурных объектов. Но кто всё это будет проектировать, монтировать, настраивать и вводить в эксплуатацию? Те самые подрядчики, у которых тоже не хватает людей, а иногда и целых инженерных компетенций. Получается интересная ситуация. Внутри предприятия кадровый дефицит постепенно сокращается, а за его пределами продолжает накапливаться. И в какой-то момент именно он становится ограничением для реализации всей инвестиционной программы.
Поэтому кадровый потенциал крупной компании - это собственные сотрудники и инженерные возможности подрядных организаций вокруг неё. И рассматривать кадровый дефицит, на мой взгляд, необходимо именно в таком масштабе.
Школа подрядчиков
Мы много говорим о технологической кооперации, но почему-то чаще связываем её с новыми разработками и большими проектами. А ведь рядом есть целый пласт вполне земных задач, которые годами остаются без совместного решения. У одного подрядчика не хватает инженеров, у другого исчезает целое технологическое направление, третий обладает уникальной компетенцией, но едва сводит концы с концами, потому что не может найти ей применение. При этом где-то рядом крупный заказчик ищет именно таких специалистов, жалуется на качество подрядных работ и строит планы технологического развития.
И все вроде бы занимаются одним делом, но каждый решает свою часть проблемы в одиночку. Возможно, нам не хватает именно такой технологической кооперации, в которой заказчик и подрядчики способны открыто обсуждать не только будущие проекты, но и сегодняшние проблемы, вместе находить недостающие компетенции, развивать специалистов и сохранять инженерные школы.
Мне кажется, из этого могла бы вырасти настоящая школа подрядчиков. Не очередная формальная программа, а постоянная работа вокруг конкретных инженерных задач. Никто не предлагает отменять конкуренцию или брать на содержание подрядные организации. Но странно считать кадровый дефицит подрядчика исключительно его проблемой, если завтра именно ему предстоит реализовывать вашу инвестиционную программу. Так же странно не замечать исчезновения инженерной школы, а через несколько лет удивляться, что сложный объект некому запустить. И хотелось бы, чтобы на встречах по технологической кооперации мы не только обсуждали технологии будущего, но и возвращались к тому, что удалось сделать с прошлого раза по текущим задачам, земным вопросам. Какие задачи закрыли, какие компетенции нашли, какие инженерные возможности сумели сохранить. Когда очередной форум, конференция, дискуссионная площадка - это не место самолюбования, снобизма, маскировки пустого сложным языком. Такие встречи это синхронизация, координация, движение от точки к точки, признание собственной некомпетентности для возможности, пусть медленного, но её развития. Это территория совместного развития с признанием важности каждого его участника.
Потому что технологический суверенитет - это не достижение отдельно взятой корпорации или разработчика. Это результат работы всей инженерной среды, включая тех самых подрядчиков, о которых мы слишком часто вспоминаем последними.